Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Химия»Содержание №1/2004

О ЧЕМ НЕ ПИШУТ В УЧЕБНИКАХ

Химические приключения
Шерлока Холмса

В нашей газете стало традицией публиковать переводы занимательных рассказов двух преподавателей химического факультета университета Теннесси американского города Читтануга Т.Риболта и Т.Вадделя о Шерлоке Холмсе. В 2003 г. (см. № 1 и 2) список таких произведений был дополнен оригинальным рассказом Э.Г.Ракова, профессора Российского химико-технологического университета им. Д.И.Менделеева. Сейчас мы помещаем новый переводной рассказ, который первоначально появился в журнале
«J. Chem. Education» (2002, v. 79 , № 4, p. 448–453).

Дело трех

Я почувствовал, что мир закачался, и услышал далекий приглушенный звук. Толчки усилились, и приятная темнота сна стала светлеть. Наконец до сознания дошли слова:
– Проснитесь, Ватсон.
Я открыл глаза и в утреннем, по-зимнему тусклом свете увидел над своей кроватью угловатое лицо величайшего детектива-консультанта, который не отрывал от меня глаз. Он убрал свою руку с моего плеча.
– Какого черта, Холмс? Едва светает.
– К нам, Ватсон, идет клиентка, – сказал Холмс.
– Так рано? – недовольно спросил я.
– Время не терпит, и я думаю, что вы сочтете этот случай очень интересным. Да и ваши познания в медицине будут весьма кстати. Однако, если вы предпочитаете проспать весь день, так и делайте.
По тону Холмса можно было понять, что продолжение сна стало бы для меня неудачным выбором. Я спустил ноги с кровати.
– Дайте мне пару минут, чтобы встряхнуться, и я присоединюсь к вам.
– Прекрасно, друг мой! – произнес он, повернулся, вышел из спальни и закрыл за собой дверь.
Я быстро оделся и уже в гостиной с недоумением произнес:
– Холмс, не понимаю, как вы могли подняться в такую рань?! Вас еще не было, когда я вчера вернулся за полночь.
– Лондонские преступники предпочитают действовать в темноте, Ватсон. К счастью, мне не требуется регулярный сон, который вам так дорог. Но я заметил, что вы не ложились спать достаточно долго, чтобы вчера проиграть в карты изрядную сумму.
– Откуда вы это знаете?
– Один из ваших карманов остался вывернутым, надо полагать, при тщетных поисках оставшихся монет, а ноготь на большом пальце правой руки обкусан до безобразия. Я замечал, что карты вы обычно держите в левой руке, а, волнуясь, грызете ногти на правой. Полагаю, что при тщательном измерении разницы в длине ваших ногтей на правой и левой руке и определении силы сжатия зубов я бы даже рискнул назвать проигранную вами сумму.
– Ну уж этого не надо, – произнес я, слегка обескураженный логическим заключением Холмса о моем проигрыше. – Достаточно сказать, что я покинул клуб на три часа раньше обычного. Удача оставила меня слишком быстро. Скажите, однако, что за причина потревожила нас с вами в такой ранний час?
Холмс чуть улыбнулся и ответил:
– Прошлой ночью я наблюдал за одним домом, когда мимо пронесся наш друг сержант Хелпс и пара встревоженных бобби. Меня они, разумеется, не узнали, так как я был хорошо замаскирован. Кстати, как-нибудь я должен рассказать вам о реорганизации лондонских полицейских сил более пятидесяти лет назад сэром Робертом Пилом. Ведь именно в его честь, если будет позволено так сказать, полицейских называют бобби. У меня, правда, есть свои соображения по организации полиции…
– Уверен, что они совершенно потрясающие, – вставил я. – Но в чем же суть нашего дела?
– Ах, да! – спохватился он. – Я последовал за Хелпсом и двумя бобби до ближайшей часовой мастерской на углу Вигмор-стрит и Уэлбек-стрит.
– Это же в четырех кварталах от Бейкер-стрит! – воскликнул я.
– Вы потрясающе знаете лондонские улицы, Ватсон, – одобрил меня Холмс с некоторым сарказмом. – В мастерской лежал бесчувственный хозяин, которого кто-то ударил по голове. Можно уверенно сказать, что произошло это в три часа ночи, поскольку при падении часовщик уронил и разбил настольные часы, которые остановились. Его жена сообщила, что это были самые точные часы и он держал их на прилавке, чтобы устанавливать стрелки на других часах. Надеюсь, что вы сегодня прогуляетесь до госпиталя св. Бартоломью, где сейчас лежит пострадавший, и определите, в состоянии ли он говорить. Всю ночь часовщик то впадал в беспамятство, то приходил в себя. Больной страдает от головной боли и очень слаб. Неизвестно, помнит ли бедняга, что с ним произошло. Одна надежда, что лечение вернет ему память.
– Я непременно побываю там, осмотрю его и постараюсь сделать все необходимое, – заверил я.
– Хорошо, Ватсон, знаю, что на вас можно положиться, – одобрил Холмс. – Его зовут мистер Уильям Викершам, а его жена Мэри Викершам сейчас на пути к нам. Она – та самая клиентка, которая вскоре предстанет перед нами.
Буквально через несколько минут Шерлок Холмс через окно увидел женщину, идущую по Бейкер-стрит. Он поспешил сойти вниз и проводил ее в нашу гостиную.
Миссис Викершам медленно вошла в комнату. Пряди серых волос, казалось, едва касались ее головки, образуя что-то непрочное, напоминающее гнездо птички. Вошедшая держала в правой руке большую матерчатую сумку, прижимая ее к груди. Покрасневшими от слез глазами она осматривала нашу комнату.
– Миссис Викершам, это мой друг и коллега доктор Ватсон, – представил меня Холмс. – При нем вы можете говорить свободно, он согласился чуть позже осмотреть вашего мужа.
– Благодарю вас, сэр, – произнесла она. – Если что-то можно для него сделать, всю жизнь буду вам благодарна.
– Не думайте о благодарности, – как можно вежливее возразил я.
– От вас, джентльмены, я пойду прямо к нему, – сказала она.
– Я поговорю с вами после обследования его состояния, – добавил я.
– Прекрасно, – перебил нас Холмс, – но, прежде чем миссис Викершам отправится к супругу, мы должны обратиться к делам иного рода.
Повернувшись к деликатной и расстроенной леди, Холмс спросил:
– Вы принесли пакет, который я запечатал вчера, и остальные вещи?
– Да, – промолвила она, – вот.
Открыв свою сумку, она достала запечатанный пакет из коричневой плотной бумаги, три бумажных листа и передала все Холмсу.
Холмс составил официальный протокол и сказал:
– Будьте любезны, подпишите, что вы передали, а я получил эти вещи. – Он протянул перо, которое она взяла правой рукой, быстро нацарапала свое имя, едва взглянув на текст.
Холмс распечатал пакет, заглянул в него и закрыл снова. Затем он осмотрел бумажные листки, переданные ею.
– Итак, миссис Викершам, будьте любезны, расскажите доктору Ватсону и мне, что вам известно об ужасном нападении на вашего мужа.
– Пожалуйста, сэр, – произнесла она, нервно оглядывая квартиру. – Мой муж конструирует и собирает деревянные часы. Это длится уже много лет. Он весьма опытный мастер и механик. Каждая вещь делается вручную и требует много времени. Обычно он одновременно работает над несколькими образцами, а окончив, начинает новую серию. Такие миниатюрные часы под старину высоко ценятся знатоками.
– А совсем недавно… – вставил Холмс, надеясь поторопить ее.
– Совсем недавно, точнее – два дня назад, он закончил три вещи и получил за них плату. Ближе к ночи он начал бушевать, как сумасшедший, повторяя, что его надули. «Меня впервые в жизни ограбили, – сетовал он, – но я не оставлю им добычу». На следующий день, то есть вчера, его не было в мастерской весь день – от полудня до ужина, а когда он появился дома, то предупредил, что поработает ночью, и сразу же улегся спать. У него была привычка ложиться ранним вечером и работать после полуночи, так что одиночество ему не внове.
– А потом? – спросил Холмс.
– Потом, поздно вечером, когда я уже разбирала свою постель, муж собрался в мастерскую. Мы перекинулись несколькими словами, и я уснула. Той ночью я спала плохо, услышала глухой удар, а несколькими секундами спустя – стук захлопнувшейся двери мастерской. Я спустилась в мастерскую. Он лежал грудью на рабочем столе, а из раны на голове сочилась кровь. Было чуть больше трех часов. Я побежала на перекресток за бобби, потом прибыл сержант Хелпс и другие полицейские. Вслед за ними появились и вы, все остальное вам известно.
– Вы подтвердите доктору Ватсону, что вашего мужа ударили только один раз, в левый висок толстой деревянной палкой, которую полицейские подобрали тут же, в мастерской?
– Это правда, – произнесла она.
– Я заметил, что, когда полицейские осматривали мастерскую, деревянный пол под ними слегка поскрипывал.
– Это правда: когда там ходит муж или кто-либо солидный, слышится негромкий скрип. Я легче его, и, когда сама наступаю на доски пола, скрип редко беспокоит. Однако не понимаю: почему я должна думать о полах, когда у меня и без них забот хватает?
– О нет, разумеется, не должны, – сказал я, пытаясь успокоить несчастную леди. – Не стоит ли ей отправиться в госпиталь св. Бартоломью и проведать мистера Викершама? – обратился я к Холмсу.
– Да-да, конечно, хотя есть еще один вопрос. Было ли в обычаях вашего мужа брать плату за работу не купюрами, а чем-либо иным? – спросил Холмс.
– Муж довольно силен в коммерции. За свою работу он может принимать все, что, по его мнению, пригодится, – небольшую партию угля, дюжину окороков, бутылки с вином. Ему нравится заключать разнообразные вещевые сделки.
– Благодарю вас, миссис Викершам, за столь ранний визит. Доктор Ватсон передаст вам свои рекомендации после полудня, – сказал Холмс, провожая ее из гостиной к выходу на Бейкер-стрит.
Через мгновение он вбежал вверх по лестнице и ворвался в комнату.
– Нам надо немедленно начинать, Ватсон! – выпалил он.
– Что начинать? – не понял я.
– Как что? Конечно, анализы. Физические и химические исследования, которые помогут найти разгадку, – пояснил он.
– Но нельзя ли нам хотя бы позавтракать, прежде чем приступить к анализам?
– Боюсь, на это нет времени, – произнес Холмс, наклонившись ко мне. Понизив голос, он доба-
вил: – Преступник не довел свое дело до конца. Мы должны предупредить его следующее нападение. Он хотел не ранить, а убить мистера Викершама. Надо действовать быстро и точно. Мне понадобится ваша помощь, Ватсон.
– Готов сделать все, что смогу, – откликнулся я.
– Прекрасно. Пока я готовлю лабораторные приборы, прочтите вслух, если нетрудно, что написано на этих листках. Здесь контракты мистера Викершама с несколькими недавними заказчиками.
Я повертел в руках переданные Холмсом бумажки и стал читать их одну за другой, а Холмс поспешил в угол комнаты.
– В первой – соглашение с миссис Нелли Сиглер, которая работает в гальванической мастерской Королевских вооруженных сил. Часы в обмен на слитки меди по действующей цене. Во второй – с доктором Гарольдом Мак-Гиннессом, профессором геологии университета. Часы – за золото. В третьей – с мистером Гилмором Гилрисом, бухгалтером фирмы Норриса. Часы – за серебро.
– Заказчики где-нибудь расписались? – поинтересовался Холмс.
– Да, на каждом соглашении – подписи и мистера Викершама, и его клиентов, – подтвердил я.
– Прекрасно, – обрадовался Холмс, – как только закончим исследования, я детально исследую бумаги. Подставьте-ка ладони и держите крепче.
Я приготовился и стал внимательно следить за Холмсом, не зная, что делать дальше. Не говоря более ни слова, он высыпал содержимое довольно тяжелого коричневого пакета мне в руки. В утреннем свете заблестели небольшие куски металлов. Можно было легко узнать кусочки золота, серебра и меди.
На стол перед собой Холмс поставил три бутылки с надписями Acidum hydrochloricum, Acidum sulphuricum и Acidum nitricum, потом принес штативы с девятью небольшими пробирками, поставил пробирки по три перед каждой из бутылок.
– Вы, не сомневаюсь, поняли, что перед нами соляная, серная и азотная кислоты. Весьма интересные и полезные вещества, – поучал меня Холмс.
Он налил соляной кислоты в три пробирки, потом то же самое сделал с двумя другими кислотами. В каждой из пробирок оказалось немного жидкости.
– Смотрите, Ватсон, – заинтриговал меня Холмс.
Выбрав три небольших кусочка серебра из моих ладоней, один из них он пинцетом вложил в пробирку с соляной кислотой. И тотчас же представилось небывалое зрелище: в жидкости забурлили многочисленные пузырьки, она побелела, над ней заклубился белый дымок. Так продолжалось секунд двадцать, потом все внезапно кончилось. Дымок исчез, жидкость стала вновь прозрачной, только, как я заметил, чуть позеленела. Что больше всего меня удивило – металл исчез. Он пропал, как пропадают предметы в руках умелых фокусников.
Я уставился на Холмса, который только улыбался и, прежде чем я задал ему вопрос, опустил второй кусочек серебра в пробирку с серной кислотой. Поначалу казалось, что ничего не происходит, но, нагнувшись и присмотревшись, я заметил очень мелкие, едва видимые пузырьки на поверхности металла. Можно полагать, что шла какая-то довольно ленивая реакция, если вообще что-либо в пробирке происходило.
Холмс взялся за пробирку с азотной кислотой и подошел к камину, в котором дымок от небольшой кучки горящих поленьев тянулся в трубу.
– В настоящей лаборатории, конечно, должен быть вытяжной шкаф, – озабоченно сказал он. – И хотя меня не волнует собственная безопасность, ради вас будем осторожными.
Он поставил пробирку на перевернутое вверх дном ведро для угольных щипцов прямо перед топливником камина и бросил в нее третий кусочек серебра.
Я сразу же был поражен замечательным зрелищем. Снова были пузырьки, но на сей раз над жидкостью поднялись коричневые пары, заполнившие всю пробирку. Непрерывно выделяясь, они потянулись из пробирки в камин. Жидкость постепенно окрашивалась и в конце напоминала по цвету слабое виски.
– Эти бурые пары ядовиты. Я перенес пробирку сюда, чтобы не дать им распространиться по комнате. Пусть вылетают в трубу, – заметил Холмс.
Примерно через полминуты бурная реакция прекратилась, пары перестали выделяться. Жидкость, однако, сохранила свой светло-коричневый цвет, а металл снова, как и в соляной кислоте, исчез!
– Холмс, вы же уничтожили еще одну часть заработка мистера Викершама! – выкрикнул я. – И что все это значит?
– Это значит, Ватсон, что вещи часто вовсе не то, чем они нам кажутся.
Холмс взял у меня три маленьких кусочка блестящей красноватой меди. Один опустил в соляную, другой – в серную кислоту. Я уставился на прозрачные жидкости в пробирках. Никаких изменений, никакой реакции! Мы снова подошли к камину, и Холмс погрузил третий кусочек в пробирку с азотной кислотой. Как и серебро, медь реагировала бурно, снова выделялись очаровательные коричневые пары. Только на сей раз жидкость стала зеленой и постепенно темнела, пока реакция не закончилась. Серебро придавало кислоте цвет ирландского виски, а медь – цвет привольных полей Ирландии.
Настала очередь золота. Три небольших кусочка оказались в пробирках. Я смотрел во все глаза и не видел никаких изменений.
– Но ведь на сей раз ничего не происходит.
Холмс выждал с минуту и потом внимательно осмотрел каждую пробирку.
– Вы уверены, Ватсон? – спросил он.
Я нагнулся и стал приглядываться. Никаких изменений в соляной и серной кислоте не было видно. А вот азотная кислота у поверхности испытуемых кусочков, казалось, слегка позеленела. Холмс поставил на перевернутое ведерко спиртовку, вынул щипцами пробирку из штатива и стал нагревать. Жидкость стала темнеть, появились уже знакомые мне коричневые пары. Пузырьки резво забегали по поверхности частиц, но вскоре исчезли.
Холмс схватил еще один кусочек золота, положил на стол и геологическим молотком ударил по металлу. Слиточек разлетелся на мелкие крошки. Я отпрянул от стола в удивлении, но он молчал. Несколько минут у него ушло на быстрые расчеты в блокноте. Он торопливо полистал какие-то справочники, снова нацарапал в блокноте несколько цифр и повернулся ко мне.
– Можете передать мне прочитанные вами листки? – последовал вопрос.
Я вытащил контракты мистера Викершама и протянул бумаги Холмсу. Он разложил листки на столе для химических занятий, расправил каждый из них, достал увеличительное стекло и начал тщательно изучать записи. Я наблюдал поверх его склоненных плеч.
– Почерк может много рассказать о человеке, Ватсон. Он показывает характер личности – нервозный тип или спокойный, общительный или замкнутый и многое другое. Вот и здесь нельзя не заметить очевидное. Обратите внимание на угол наклона каждой подписи. Совершенно ясно, что миссис Нелли Сиглер и доктор Гарольд Мак-Гиннесс пишут левой рукой, а мистер Гилмор Гилрис, несомненно, правша. Кстати, доктор Мак-Гиннесс, кажется, мне немного знаком и имеет прозвище Скала.
– Вообще-то, Холмс, не стоит ли нам отправиться в госпиталь и попробовать узнать у мистера Викершама что-нибудь еще? – спросил я.
– Каждый металл имеет свои физические и химические свойства, так что лучше нам заняться ими и получить ответы на некоторые вопросы, – отверг мое предложение Холмс.
Я с нетерпением следил за тем, как Холмс поставил в ряд три градуированных стеклянных цилиндра и чуть больше чем наполовину заполнил их водой. Объемы воды он занес в блокнот. Потом мы вместе взвесили несколько кусочков серебра, Холмс занес их общую массу в блокнот, побросал в первый цилиндр и записал увеличившийся объем воды. Это же было проделано и с двумя другими металлами.
– Мне кажется, Холмс, вы используете странный метод расследования преступления. Так мы лишь удаляемся от розыска подозреваемых.
– Вы так думаете? – спросил Холмс.
– Разумеется, – твердо ответил я.
– Ну что же. Однако дальше проводить расследование незачем, – заявил он в своей обычной манере: быстро и уверенным тоном.
– Как же это, почему не нужно? – залопотал я. – Не припомню случая, чтобы вы отказались довести дело до конца.
– Я не прекращаю это дело, Ватсон. Но я не собираюсь вести расследование дальше, так как оно закончено. Я знаю злоумышленника. Однако, полагаю, что ситуация гораздо более серьезна, чем думал вначале. Нам надо немедленно добраться до госпиталя. Посмотрите на мои записи. – Он протянул мне открытый блокнот.

Цвет металла

Серебристый
Медно-красный
Золотистый

Измен. объема, см3

4,0
5,2
3,1

Масса, г

28,4
38,5
15,5

Холмс неожиданно вырвал блокнот из моих рук, схватил шляпу и плащ со спинки кресла у камина и направился к выходу. Я последовал за ним, когда он уже сбегал вниз по лестнице. Догнать его мне удалось, когда он останавливал двуколку.
– Но кто же преступник, Холмс? – изумился я, приблизившись к нему. – Как вы его определили?
– Скажу по дороге, – ответил он. – Нам нельзя терять время.
При этих словах он забрался в кеб, я прыгнул за ним. Возница, выслушав Холмса, встряхнул поводья и щелкнул кнутом. Меня прижало к спинке сиденья, когда кеб сорвался с места. Колеса загромыхали вниз по Бейкер-стрит, кеб понесся по улицам Лондона к госпиталю св. Бартоломью…

* * *

Для разгадки необходимо воспользоваться справочниками и ответить на такие вопросы:

1. Что узнал Холмс из химических опытов?
2. Что сказали Холмсу о металлах проведенные исследования?
3. Кто пытался убить мистера Викершама и как Холмс пришел к выводу о преступнике?
4. Почему Холмс заключил, что ситуация гораздо более серьезна, чем ему представлялось вначале?

Разгадка преступления будет опубликована в следующем номере газеты.

Материал подготовил
Э.Г.РАКОВ